Злой шут
Продължително пребиваващ
Недавно в каком-то фильме прозвучал марш «Прощание славянки» - и я в очередной раз убедился, что организм ничего не забыл – по спине побежали мурашки, а в животе привычно сжался комок… К чему это я?
В советское время на рыбном флоте (как минимум – на Дальнем Востоке) – в основном на крупнотоннажном – была традиция – при отходе судна в рейс и при швартовке к причалу по окончании рейса – по судовой трансляции и по верхней палубе включали марш «Прощание славянки» и это было обязанностью начальника радиостанции. Помню – стоишь, смотришь в иллюминатор – вот полетел в воду с причала последний прижимной – бегом в трансляционную (благо- рядом) – кнопка Пуск на магнитофоне, щелчок тумблером на стойке трансляции – и вот уже по палубе разносятся первые такты марша, а в животе сжимается нервный комок, перемещаясь в грудь и дальше – к горлу…. А в голове бьётся паническая мысль – «Куда, придурок, куда??? Это же - на полгода!!!»…. И потом – когда смотришь на удаляющийся причал, когда за мысом скрываются последние постройки твоего порта и посёлка – эта мысль молотком бьёт в голову….
И только через полчаса, когда судно выйдет «за ворота», повернёт на юг, в сторону пролива Лаперуза – это все исчезнет само собой, потому что начинается она – РАБОТА. И ты прекрасно знаешь, как тебя будет мутить в первый шторм, а лечь полежать – нельзя, потому что твою работу за тебя никто не сделает. И ты изучаешь судовую роль, отыскивая знакомые фамилии, чтобы понять – будет ли рейс удачным, или тебе будут «выносить мозги»… И если знакомых фамилий нет, будешь гадать – что за повар и пекарь вам достались, будет ли нормальная еда или – Здравствуй, изжога. И будет ли нормальный хлеб – или местные умельцы-скульпторы опять будут лепить из серой липкой хлебной массы член с яйцами – и относить его на камбуз пекарю. Это потом, чуть позже – ты начнешь свою работу – прослушивание радиопереговоров других судов, чтобы понять – какая промысловая обстановка, в каких районах что и как ловится. Потому как от твоей информации будет зависеть – как быстро твоё судно начнёт рыбачить и зарабатывать. Это потом ты начнешь ещё и ещё раз проверять и настраивать поисковое и контрольное оборудование, чтобы не дай Бог – не облажаться на первом тралении, поскольку это плохая примета. И бегать на мостик, смотреть на карту и пытаться подсчитать – когда примерно будет постановка первого трала. Можно, конечно и штурманов спросить об этом, но они тоже – по мере приближения к району промысла – становятся все более напряжённые. А потом начинается то, ради чего ты и пришёл на это судно – рыбалка. И будет все – и недовольное ворчание, а иногда и крик с матом от капитана – «Начальник, что за х…ня, почему у тебя эхолот ни хрена не показывает» - и ты отвечаешь – сначала спокойно, а если не помогает, то и с таким же матом – что все работает нормально, просто рыбы нет. И будут шторма… Самое страшное – это вторая неделя шторма, когда уже осточертенела эта качка, этот скрип мебели и панелей обшивки в каюте, эти удары волн – но сделать что-либо, чтобы прекратить это ты не в состоянии и от этого понимания собственного бессилия внутри поднимается волна холодного бешенства. И дай Бог, чтобы в этот момент рядом никого не оказалось, потому как ссоры вспыхивали моментально, как пересушенный порох – из ничего, на ровном месте… И будет нервотрёпка с ожиданием перегруза, когда судно пошло «под забой», а с транспортами как всегда – проблема. И будут моменты, когда судну дают жёстко ограниченное время на перегруз – мол, сколько успеете, столько и выгрузите. И тогда – капитан подходит и говорит – «Начальник, надо!» - и ты плюешь на 72-ю статью Устава, одеваешься в робу и идёшь в трюм – работать грузчиком. И знаешь, что незадействованными остаются только 3 человека – капитан на мостике, старший механик в машине и повар – на камбузе. А весь остальной экипаж – вне зависимости от должности – работает в трюмах, ибо чем больше выгрузим, тем больше сможем поймать и соответственно – заработать.
И будет ожидание – каждое утро – на мостике заведующего производством с бумагами и цифрой – сколько вчера заработали на пай. И будешь бежать на мостик после 2 звонков по судовой сигналке (сигнал к началу выборки трала) – посмотреть, что подняли. И если даже слышал эти звонки ночью, сквозь сон – то первый вопрос утром, когда поднимаешься на мостик – «Что подняли ночью»? И так – изо дня в день, на протяжении 6 месяцев. А потом начинается томительное ожидание – а не продлят ли рейс? А если продлят – то на сколько? На неделю? На две? На месяц? И вот наконец-то долгожданная команда – «Нос до дому»… И сразу как-то моментально забываются косые взгляды и ругань. Потому что – идем домой. А потом уже – начинаются подсчеты – когда подойдем, во сколько? И как сделать так, чтобы подойти часиков в 15-16, чтобы власти спокойно отработали и судно поставили к причалу, а конторским идти на судно было уже поздно и лень – а значит можно будет спокойно уйти домой, к семье. А дома… Дома ты сядешь на диван – и какое-то время будешь слушать звон в ушах – от тишины, потому что на судне тишины не бывает никогда. И ты настолько привыкаешь к этому судовому шуму, что первое время чувствуешь себя некомфортно из-за его отсутствия. А вся суета с приходными комиссиями и проверками – это будет уже утром, когда ты – расслабленный, с лёгким перегаром идёшь на судно, чтобы встречать всю эту конторскую шушару, которая будет всматриваться в твои отчёты, пытаясь найти хоть какую-нибудь ошибку, открывать шкафы и блоки с аппаратурой в поисках пыли с одной единственной целью – урезать твою рейсовую премию.
А через месяц-полтора – ты снова будешь смотреть в иллюминатор, ждать – когда упадёт в воду прижимной конец, чтобы снова включить марш «Прощание славянки» и снова ощутить этот комок внутри тебя и эту лёгкую панику – «Куда??? Зачем????». И снова – после выхода в рейс понимать, что ты – на своём месте, что ты делаешь то, что необходимо и что тебе действительно нравится. Да, нравится этот сумасшедший ритм судовой рыбацкой жизни, когда весь твой день наполнен событиями – Капчас, сбор диспетчерских, промсовет, промсовет базы,карта погоды, прогноз погоды, обмен радиограммами с базой, прослушивание переговоров других экспедиций…. А ещё – постановка трала, траление, выборка трала… Весь день настолько наполнен событиями, что на всякие дурные мысли типа «А может ну его нафик, эту морскую работу» - уже не остаётся ни сил, ни времени…
И если бы сейчас меня спросили – «Пойдешь в рейс?» - я бы собрался за час. Но – не вот этим невнятным Помощником капитана по радиоэлектронике, симбиозом секретаря-машинистки и матроса-рыбообработчика – а именно полноценным Начальником радиостанции, чтобы одеть на голову наушники, заправить бланки РДО в пишмашинку, отстучать ….de ULEQ… и начать работу, которую на этом судне кроме тебя не сделает никто. Но прогресс сделал так, что морзянка в эфире уже не звучит, статья 72 Устава Службы на судах рыбной промышленности – исчезла, как и сам Устав – а значит, в море я уже не пойду…
И все, что мне осталось – это ощущать мурашки на спине и комок внутри – при звуках марша….
В советское время на рыбном флоте (как минимум – на Дальнем Востоке) – в основном на крупнотоннажном – была традиция – при отходе судна в рейс и при швартовке к причалу по окончании рейса – по судовой трансляции и по верхней палубе включали марш «Прощание славянки» и это было обязанностью начальника радиостанции. Помню – стоишь, смотришь в иллюминатор – вот полетел в воду с причала последний прижимной – бегом в трансляционную (благо- рядом) – кнопка Пуск на магнитофоне, щелчок тумблером на стойке трансляции – и вот уже по палубе разносятся первые такты марша, а в животе сжимается нервный комок, перемещаясь в грудь и дальше – к горлу…. А в голове бьётся паническая мысль – «Куда, придурок, куда??? Это же - на полгода!!!»…. И потом – когда смотришь на удаляющийся причал, когда за мысом скрываются последние постройки твоего порта и посёлка – эта мысль молотком бьёт в голову….
И только через полчаса, когда судно выйдет «за ворота», повернёт на юг, в сторону пролива Лаперуза – это все исчезнет само собой, потому что начинается она – РАБОТА. И ты прекрасно знаешь, как тебя будет мутить в первый шторм, а лечь полежать – нельзя, потому что твою работу за тебя никто не сделает. И ты изучаешь судовую роль, отыскивая знакомые фамилии, чтобы понять – будет ли рейс удачным, или тебе будут «выносить мозги»… И если знакомых фамилий нет, будешь гадать – что за повар и пекарь вам достались, будет ли нормальная еда или – Здравствуй, изжога. И будет ли нормальный хлеб – или местные умельцы-скульпторы опять будут лепить из серой липкой хлебной массы член с яйцами – и относить его на камбуз пекарю. Это потом, чуть позже – ты начнешь свою работу – прослушивание радиопереговоров других судов, чтобы понять – какая промысловая обстановка, в каких районах что и как ловится. Потому как от твоей информации будет зависеть – как быстро твоё судно начнёт рыбачить и зарабатывать. Это потом ты начнешь ещё и ещё раз проверять и настраивать поисковое и контрольное оборудование, чтобы не дай Бог – не облажаться на первом тралении, поскольку это плохая примета. И бегать на мостик, смотреть на карту и пытаться подсчитать – когда примерно будет постановка первого трала. Можно, конечно и штурманов спросить об этом, но они тоже – по мере приближения к району промысла – становятся все более напряжённые. А потом начинается то, ради чего ты и пришёл на это судно – рыбалка. И будет все – и недовольное ворчание, а иногда и крик с матом от капитана – «Начальник, что за х…ня, почему у тебя эхолот ни хрена не показывает» - и ты отвечаешь – сначала спокойно, а если не помогает, то и с таким же матом – что все работает нормально, просто рыбы нет. И будут шторма… Самое страшное – это вторая неделя шторма, когда уже осточертенела эта качка, этот скрип мебели и панелей обшивки в каюте, эти удары волн – но сделать что-либо, чтобы прекратить это ты не в состоянии и от этого понимания собственного бессилия внутри поднимается волна холодного бешенства. И дай Бог, чтобы в этот момент рядом никого не оказалось, потому как ссоры вспыхивали моментально, как пересушенный порох – из ничего, на ровном месте… И будет нервотрёпка с ожиданием перегруза, когда судно пошло «под забой», а с транспортами как всегда – проблема. И будут моменты, когда судну дают жёстко ограниченное время на перегруз – мол, сколько успеете, столько и выгрузите. И тогда – капитан подходит и говорит – «Начальник, надо!» - и ты плюешь на 72-ю статью Устава, одеваешься в робу и идёшь в трюм – работать грузчиком. И знаешь, что незадействованными остаются только 3 человека – капитан на мостике, старший механик в машине и повар – на камбузе. А весь остальной экипаж – вне зависимости от должности – работает в трюмах, ибо чем больше выгрузим, тем больше сможем поймать и соответственно – заработать.
И будет ожидание – каждое утро – на мостике заведующего производством с бумагами и цифрой – сколько вчера заработали на пай. И будешь бежать на мостик после 2 звонков по судовой сигналке (сигнал к началу выборки трала) – посмотреть, что подняли. И если даже слышал эти звонки ночью, сквозь сон – то первый вопрос утром, когда поднимаешься на мостик – «Что подняли ночью»? И так – изо дня в день, на протяжении 6 месяцев. А потом начинается томительное ожидание – а не продлят ли рейс? А если продлят – то на сколько? На неделю? На две? На месяц? И вот наконец-то долгожданная команда – «Нос до дому»… И сразу как-то моментально забываются косые взгляды и ругань. Потому что – идем домой. А потом уже – начинаются подсчеты – когда подойдем, во сколько? И как сделать так, чтобы подойти часиков в 15-16, чтобы власти спокойно отработали и судно поставили к причалу, а конторским идти на судно было уже поздно и лень – а значит можно будет спокойно уйти домой, к семье. А дома… Дома ты сядешь на диван – и какое-то время будешь слушать звон в ушах – от тишины, потому что на судне тишины не бывает никогда. И ты настолько привыкаешь к этому судовому шуму, что первое время чувствуешь себя некомфортно из-за его отсутствия. А вся суета с приходными комиссиями и проверками – это будет уже утром, когда ты – расслабленный, с лёгким перегаром идёшь на судно, чтобы встречать всю эту конторскую шушару, которая будет всматриваться в твои отчёты, пытаясь найти хоть какую-нибудь ошибку, открывать шкафы и блоки с аппаратурой в поисках пыли с одной единственной целью – урезать твою рейсовую премию.
А через месяц-полтора – ты снова будешь смотреть в иллюминатор, ждать – когда упадёт в воду прижимной конец, чтобы снова включить марш «Прощание славянки» и снова ощутить этот комок внутри тебя и эту лёгкую панику – «Куда??? Зачем????». И снова – после выхода в рейс понимать, что ты – на своём месте, что ты делаешь то, что необходимо и что тебе действительно нравится. Да, нравится этот сумасшедший ритм судовой рыбацкой жизни, когда весь твой день наполнен событиями – Капчас, сбор диспетчерских, промсовет, промсовет базы,карта погоды, прогноз погоды, обмен радиограммами с базой, прослушивание переговоров других экспедиций…. А ещё – постановка трала, траление, выборка трала… Весь день настолько наполнен событиями, что на всякие дурные мысли типа «А может ну его нафик, эту морскую работу» - уже не остаётся ни сил, ни времени…
И если бы сейчас меня спросили – «Пойдешь в рейс?» - я бы собрался за час. Но – не вот этим невнятным Помощником капитана по радиоэлектронике, симбиозом секретаря-машинистки и матроса-рыбообработчика – а именно полноценным Начальником радиостанции, чтобы одеть на голову наушники, заправить бланки РДО в пишмашинку, отстучать ….de ULEQ… и начать работу, которую на этом судне кроме тебя не сделает никто. Но прогресс сделал так, что морзянка в эфире уже не звучит, статья 72 Устава Службы на судах рыбной промышленности – исчезла, как и сам Устав – а значит, в море я уже не пойду…
И все, что мне осталось – это ощущать мурашки на спине и комок внутри – при звуках марша….